Александр Невский
 

§ 1. Русские земли к началу 30-х гг. XIII в.

Готовясь описывать редкое народное несчастие, гибель воинств и Княжений Российских, порабощение Государства, утрату лучших областей его, считаем за нужное обозреть тогдашнее состояние России, от времен Ярослава Великого до нашествия сих грозных иноплеменников.

Н.М. Карамзин1.

К XIII в. на Руси было известно до 13 крупных территориальных образований — земель, фактически представлявших собой суверенные государства2. Девять из них закрепились за определенными ветвями княжеского рода Рюриковичей: старейший представитель династической линии держал главный город, а остальная «братия» наделялась волостями внутри подконтрольной территории3. В четырех землях (Киев, Новгород, Псков, Переяславль Южный), где своей династии не сложилось, на главном столе чередовались князья различных ветвей Рюриковичей, отчего эти владения иногда обозначают как «общерусские» держания. К разряду общерусских могли попасть и земли, где династическая линия пресеклась (Галич); тогда претендовать на стол мог любой властитель — как русского, так и иноземного происхождения. Наследственное право и право старейшинства в этом случае практически никогда не соблюдались, а окончательное решение зависело как от военной мощи претендента, его харизмы, так и от воли жителей земли, то есть прежде всего главного города.

Основным стержнем политической жизни Руси второго-третьего десятилетий XIII в. была борьба за контроль над «общерусскими» столами между четырьмя сильнейшими династическими ветвями: черниговскими Ольговичами, волынскими Изяславичами, смоленскими Ростиславичами и суздальскими Юрьевичами. Фактически к середине 1230-х гг. Русь распалась на четыре группы политических образований, находящихся в той или иной степени зависимости (порою вассальной) от одного из сильнейших территориально-династических центров. Подобные объединения возникали в истории Руси не раз, и их рыхлый внутренний характер, а также борьба с другими объединениями неизменно приводили к развалу и дезинтеграции. Однако считается, что сложившиеся накануне монгольского нашествия группы земель могли стать к концу XIII в. прообразами трех-четырех независимых государств, поделивших между собой всю территорию Руси. Нашествие Батыя существенно изменило намечавшиеся перспективы оформления новых государственных образований, статус земель и их политические возможности.

Попытка разобраться в степени и характере этих изменений потребует подробного всматривания в события политической истории накануне Батыева нашествия. Для этого постараемся кратко представить тот «политический багаж», с которым пришла каждая русская земля-княжение к отмеченному рубежу.

Полоцк

В рассматриваемое нами время процесс обособления русских княжеств имел уже более чем двухвековую историю. Полоцк первым приобрел собственную династию из рода Рюриковичей. В начале XI в. Владимир Святой передал эту землю своему сыну Изяславу, за потомками которого утвердилось наследственное владение этой областью. Уже в начале XII в. ливы, курши, земгалы и латгалы были данниками Полоцка4. Однако контроль над племенами Латгалии и Подвинья русские князья на рубеже XII—XIII вв. практически мирным путем уступили Ливонскому ордену и Рижскому архиепископу5. Давление Литвы периодически ставило Полоцкое княжество на грань выживания. К XIII в. княжество пришло сильно раздробленным и лишенным политического веса. В 1223 г. в результате короткого похода смоленские войска утвердили свой протекторат над полоцкими землями6. Судя по всему, за местной династией сохранились лишь мелкие, зависимые от Смоленска (и Литвы) держания внутри полоцкой земли: Минское, Витебское, Друцкое, Изяславское, Городецкое и Логожское княжества7.

Полоцкое княжество в XII в. Границы указаны схематически (Насонов, 2002. С. 139)

Галич

В конце XI в. беспокойные внуки Владимира — старшего сына Ярослава Мудрого — Володарь и Василько Ростиславичи закрепили за своими потомками Перемышльское и Теребовльское княжения. Их объединил Владимир Володарьевич (1124—1153 гг.), который, кроме того, присоединил некоторые соседние земли. Эти области стали костяком обширного политического образования, столицей которого в начале 40-х гг. XII в. был признан Галич8. Пика своего могущества Галицкое княжество достигло при Ярославе Осмомысле (1153—1187 гг.), который «отворял Киеву врата» и фактически контролировал старейший русский стол. Красочный некролог этому правителю содержал летописный источник, воспроизведенный В.Н. Татищевым: «Сей князь был честен и славен во всех землях... Со всеми князи жил в любви и совете, паче прилежал о устроении земли, и тако всем соседем был страшен. Никто не смел на него нападать, зане воеводы, непрестанно греком, венгром и чехом помогая, искусны в воинстве и храбры в битве были. Земля же его во всем изобиловала, процветала и множилася в людех, зане ученые хитрецы и ремесленники от всех стран к нему приходили и грады населяли, которыми обогасчалась земля Галицкая во всем...»9. Однако уже при сыне Ярослава, Владимире, стабильность в регионе была нарушена политической активностью галицких горожан и бояр, а также претензиями соседней Венгрии.

Галицко-Волынская земля в середине XII в. Границы указаны схематически (Насонов, 2002. С. 128)

Борьба особенно обострилась после смерти Владимира (ум. ок. 1199 г.), с которой пресеклась династия, идущая от Ростислава Владимировича. Можно сказать, что Галич стал «общерусским» столом, и в борьбу за него в начале XIII в. включились все четыре сильнейшие ветви Рюриковичей, а также венгерские короли и польские князья. Практически два десятилетия для Галицкой земли были наполнены внутренними усобицами и внешними вторжениями, истощавшими силы и изматывавшими волю жителей этой богатейшей страны. Период относительного спокойствия наступил, когда в 1221—1227 гг. галицкий стол захватил блистательный Мстислав Мстиславич Удатный (Удалой). Однако практически сразу после его смерти (ум. 1228 г.) борьба началась снова и не прекращалась вплоть до монгольского нашествия. Сильному дроблению княжество подверглось только во второй половине XIII в., а в начале столетия можно говорить лишь о нескольких частично обособленных областях, как то: Звенигород, Перемышль, Теребовль, Белз, Понизье10. В условиях непрекращающихся внешних вторжений и междоусобной борьбы о монолитной государственной территории говорить сложно, но определенное единство земли все же сохранялось и поддерживалось. Иногда даже удавалось достигать высокой степени централизации в управлении землей. К сожалению, эти периоды длились недолго, в отличие от Ростово-Суздальской земли, где властвовала могучая династия Юрьевичей.

Владимиро-Суздальская земля

Северо-восточные земли Руси после длительного правления Юрия Долгорукого (конец XI в. — 1157 г.) сохранились за его детьми. Андрей Юрьевич Боголюбский бросил свои владения на юге Руси и ушел на «милый его сердцу» Север уже в 1155 г. С этого времени можно говорить об окончательном выделении Ростово-Суздальского (позднее — Владимиро-Суздальского) княжества в отдельное государственное образование. Даже захватив в 1169 г. Киев, Андрей Боголюбский не захотел сесть в нем, а, оставив князем своего ставленника, вернулся во Владимир Залесский. Позднее северо-восточные князья редко принимали участие в усобицах на юге страны, предпочитая роль стороннего наблюдателя и позицию сильного «выжидателя», который, как известно, часто побеждает. Другой сын Юрия Долгорукого, Всеволод Большое Гнездо — в период своего княжения (1176—1212 гг.) не раз демонстрировал свои самодержавные претензии, диктовал свои требования соседним княжествам (Киев, Смоленск, Новгород, Рязань) и добивался их исполнения. Восхищенный отзыв о могуществе Всеволода содержит «Слово о полку Игореве»: «Великий княже Всеволоде!.. Ты бо можеши Волгу веслы раскропити, а Дон шеломы выльяти». После смерти Всеволода монопольное господство Владимирского князя в северной части Руси было подорвано, а в самой Ростово-Суздальской земле разгорелась междоусобная война среди его наследников. В 1212 г. спор старшего Всеволодовича, Константина, с отцом привел к ссоре, результатом которой стало то, что верховную власть в своих землях Всеволод завещал второму сыну — Юрию. Константин сохранил за собой Ростов, но сложившимся положением доволен не был. Ряд вооруженных столкновений, в которых на одной стороне выступал Константин, а затем и Мстислав Мстиславич Удатный с союзниками, а на другой — братья Юрий и Ярослав, завершился крупным поражением последних в Липецкой битве (апрель 1216 г.). Константин вступил во Владимир и был признан великим князем Северо-Восточной Руси, верховным сюзереном земли11. Юрий получил Городец-Радилов на Волге (в 1217 г. был переведен в Суздаль), а Ярослав вернулся в Переяславль Залесский, которым владел еще при жизни отца. После внезапной смерти Константина (2 февраля 1218 г.) Юрий занял великокняжеский стол и сохранял его вплоть до своей гибели в битве с монголами на Сити (1238 г.). Дети Константина поделили между собой области на северо-западе и северо-востоке Владимирского княжества: Василько получил Ростов, Всеволод — Ярославль, а Владимир — Угличе Поле (Углич)12. Братья Юрия сохранили прежние владения: Ярослав — Переяславль Залесский, Святослав — Юрьев-Польский, а Владимир (ум. в 1227 г.) — Стародуб Суздальский13. После 1216 г. и до монгольского нашествия Владимиро-Суздальское княжество практически избежало сколько-либо значительных междоусобных столкновений внутри земли (единственное обострение в 1229 г. разрешилось мирным путем) и подошло к 1237 г. сплоченным и сильным государственным образованием.

Владимиро-Суздальское княжество в XIII в. Границы указаны схематически (Насонов, 2002. С. 160)

Чернигов

Этого нельзя сказать о Чернигове. Годом окончательного обособления этого стола считают 1127-й. В этом году потомки Святослава Ярославича поделили Черниговское княжество на владения сыновей Давыда и Олега Святославичей (с 1167 г. наследовали только Ольговичи, так как род Давыдовичей пресекся)14: собственно Черниговская земля и Муромо-Рязанское княжество, где закрепился Ярослав Святославич15. Потомки последнего чуть позже разделили единое владение: наследникам Святослава Ярославича достался Муром, а наследникам его брата Ростислава — Рязань16. Представители династии Ольговичей не раз утверждали свое старейшинство в Русской земле, и длительное время владели Киевом Всеволод Ольгович (1139—1146 гг.), Святослав Всеволодович (1176—1194 гг.). В начале XIII в. активно боролся за Киев Всеволод Святославич Чермный (черниговский князь примерно с 1204 г.). Он несколько раз овладевал древнерусской столицей, но так и не закрепился в ней. Всеволод Чермный умер в Чернигове (1215 г.), где ему наследовал брат Мстислав, участник битвы на Калке (1223 г.), погибший там17. Вскоре (1225 г.) в Чернигове утвердился старший представитель следующего поколения Ольговичей — сын Всеволода Чермного Михаил, который и сохранял этот титул вплоть до своей смерти в Орде в 1246 г.18 Михаил оказался князем активным и амбициозным. В 1220-е гг. он вел ожесточенную борьбу с Ярославом Всеволодовичем (Юрьевичем) за контроль над Новгородом, а после поражения переключился на географически более близкий регион — Южную Русь. В 1235 г. он захватил Галич, откуда накануне монгольского вторжения перешел в Киев, став великим князем и старейшим в земле. Непрерывные конфликты с претендентами на подконтрольные Михаилу столы истощили силы не только галичан и киевлян, вынужденных в той или иной мере участвовать в вооруженных столкновениях, но также силы «отчинных» владений Михаила, Черниговской земли. Последняя встретила монгольские войска утомленной, лишенной лидера и боеспособных частей. Кроме того, в конце XII — начале XIII в. активно шел процесс дробления Черниговского княжества. Начинали отчетливо выделяться Сновское, Козельское, Трубчевское, Рыльское, Путивльское, Новгород Северское, Курское, Стародубское, Елецкое, Вщижское и собственно Черниговское княжения, признающие пока верховный сюзеренитет Черниговского великого князя, но уже способные на самостоятельные действия и инициативу.

Киевская, Черниговская, Переяславская, Турово-Пинская и Берестейская земли в XIII в. Границы указаны схематически (Насонов, 2002. С 80)

Рязань

Аналогичные процессы наблюдались и в Рязанской земле, которая уже в начале XIII в. подверглась наиболее значительному размежеванию: простой подсчет показывает, что область была разделена более чем на десять (!) наделов, хотя достоверные сведения сохранились только об отдельных княжениях в Пронске и Белгороде19. Подобная плотность и чересполосица существенным образом сказались на политической жизни региона. Более жесткой и кровопролитной междоусобной борьбы, чем среди рязанских князей, древнерусская история не знает. Так, в 1217 г. князья Глеб и Константин Владимировичи пригласили на пир в село Исады (6 км от Старой Рязани) пятерых своих двоюродных братьев и одного родного (Изяслава). Только братья начали «пити и веселитися», как были перебиты дружинниками Глеба и Константина, которые после этой резни бежали к половцам и еще не раз20. После событий в Исадах Рязанским великим князем стал Ингварь Игоревич, чудом уклонившийся от приглашения на пир, как отмечено летописью: «не бе бо приспело время его»21. По сообщению, сохранившемуся у В.Н. Татищева, умер он в 1235 г.22 Ему наследовал сын Роман, смененный вскоре (по необъяснимым причинам) братом Юрием, который оставался верховным рязанским властителем вплоть до монгольского нашествия23. В общерусской политической жизни рязанские князья в начале XIII в. склонялись то к Владимиро-Суздальскому, то к Черниговскому княжеству, но после походов Всеволода Большое Гнездо зависимость от северного соседа возобладала полностью24.

Рязанское и Муромское княжества в XIII в. Границы указаны схематически (Насонов, 2002. С 186)

Муром

О междоусобной борьбе и системе дробления Муромской земли мы известий не имеем. Значение и объем этого окруженного лесами владения были невелики, и стабильность там, вероятно, удавалось поддерживать без труда. Около 1205 г. князем здесь стал Давыд Юрьевич, а в 1228 г. ему наследовал сын Юрий, встретивший монгольские войска вместе с рязанскими князьями в 1237 г.25 В этот период в летописи зафиксирована полная зависимость муромских князей от Владимиро-Суздальского властелина, для которого они исполняют роль руководителей вспомогательного войска, то есть вассальную службу26.

Смоленск

Влияние Юрьевичей сказывалось и за западной границей их владений, в Смоленске. Этот город и область после смерти Владимира Мономаха (1125 г.) были переданы деятельному сыну Мстислава Великого Ростиславу, активность которого привела к закреплению стола за его потомками. В 1154 г. Ростислав после смерти брата Изяслава получил Киев, но был выбит оттуда черниговскими войсками Изяслава Давыдовича. Вторично завладев древнерусской столицей в 1159 г., Ростислав владел ею до своей смерти в 1167 г.27 В Смоленске ему наследовали сыновья: Роман, а затем Давыд28. Их брат Рюрик, имевший держания как в Киевской, так и в Смоленской земле, неоднократно владел Киевом в период с 1173 по 1211 г. После смерти в 1230 г. Мстислава Давыдовича, старшего из второго поколения Ростиславичей, смоленский стол более двух лет оставался вакантным29. Вероятно, смоляне не хотели впускать в город естественного наследника — Святослава Мстиславича, владевшего после 1223 г. Полоцком30. Несмотря на сопротивление горожан, в 1232 г. Святослав подошел с полочанами к Смоленску и взял город «на щитъ»31. Судя по всему, этот князь удерживал за собой землю вплоть до 1238—1239 гг., когда летопись представляет нам уже Ярослава Всеволодовича (Переяславль-Залесского Юрьевича) распоряжающимся смоленским столом32.

Смоленское княжество в середине XII в. Границы указаны схематически (Насонов, 2002. С 129)

В течение всей первой половины XIII в. политическое значение Смоленска неуклонно снижалось. Сначала жизненные силы общины истощили сами Ростиславичи, разросшийся клан которых постоянно имел своего представителя среди участников той или иной междоусобной войны. Далее следовали участившиеся грабежи иноземцев, литовцев, которые вскоре перестали воспринимать смоленскую область как некое препятствие в своих набегах на богатые новгородские города (Русса, Торжок). Литовское влияние в регионе неуклонно возрастало, не встречая какого-либо существенного противодействия со стороны русских княжеств33. Позднее вслед за Полоцком эти земли окончательно подпадут под власть Литвы, усиление которой во второй половине XIII в. станет основным внешнеполитическим фактором как для Смоленска, так и для других западнорусских земель, прежде всего Волыни. Последняя, однако, оказалась не такой легкой добычей.

Волынь

Волынскими князьями — после того как в 1156 г. сын Изяслава Мстиславича Мстислав изгнал из Владимира Волынского своего дядю Владимира — стали Изяславичи34. В начале XIII в. волынский князь Роман Мстиславич подчинил своей власти Галич, а затем и Киев. Лишь его внезапная смерть в 1205 г. во время похода на Польшу прервала стремительный процесс формирования могущественнейшего государства Европы35. После 1205 г. Владимир Волынский несколько раз переходил из рук в руки, пока в нем в 1214 г. не закрепился сын Романа Даниил, приступивший вскоре к возрождению империи отца. Галич в это время захватили венгры, попытки выбить которых продолжались вплоть до утверждения в 1219 г. в этом городе Мстислава Мстиславича Удалого, который, в свою очередь, вынужден был в 1221—1222 гг. заключить мир с венграми на условиях наследования галицкого стола после его смерти венгерским королевичем Андреем36. Мстислав умер в 1228 г., и с этого года берет начало, длившаяся вплоть до монгольского нашествия, затяжная жестокая битва за Галицию, в которой неизменно участвовал и волынский князь.

Турово-Пинская земля

В западных областях Руси в XIII в. сохранялись также малозначимые в политическом отношении Турово-Пинское княжество, где со второй половины XII в. сидели потомки Святополка Изяславича37, и так называемая «Болоховская земля» в верховьях Южного Буга, Случи и Тетерева, где владетелями были «Болоховские князья», этническая принадлежность которых остается предметом дискуссии38.

Киев

Кроме перечисленных земель существовали еще четыре, которые, как отмечалось ранее, не создали своих княжеских династий и оставались «общерусскими». Это прежде всего Киев, сохранявший в начале 30-х гг. XIII в. статус «старейшего» города и столицы Руси. Вплоть до 1234 г. город и область39 контролировали Ростиславичи: в 1212—1223 гг. Мстислав Романович Старый, погибший в битве на Калке, а с 1223 по 1236 г. с коротким перерывом — его двоюродный брат Владимир Рюрикович40. Последний в результате конфликта с князем Черниговским Михаилом Всеволодовичем в итоге утратил киевский стол, на котором вплоть до монгольского нашествия происходила настоящая «княжеская чехарда».

Переяславль Русский (Южный)

Не стал «отчинным» владением какой-либо ветви и Переяславль Южный, которым владели различные представители потомков Владимира Мономаха41. В начале XIII в. это были потомки Всеволода Большое Гнездо, который сначала направил туда сына Владимира, но тот вскоре вернулся на Северо-Восток. В 1227 г. в Переяславле был посажен Всеволод Константинович, но в 1228 г. он был заменен дядей Святославом Всеволодовичем, который, однако, уже к 1230 г. вернулся на Северо-Восток42. Снижение военной активности кочевников, форпостом против которых являлся Переяславль, а также существенное изменение направлений торговых путей привели к упадку этой волости как в экономическом, так и в политическом отношении. Судя по всему, к моменту нашествия Батыя в Переяславле Южном даже не было собственного князя, хотя номинально он контролировался, скорее всего, владимиро-суздальскими Всеволодовичами43.

Новгород

К «общерусским» столам относился и Новгород, где влияние купеческой верхушки и горожан на выбор князя длительное время не позволяли закрепиться той или иной династии44. В начале XIII в. новгородцы то приглашали представителя династии Юрьевичей — Ярослава Всеволодовича Переяславского, то обращались к Ростиславичам — Мстиславу Мстиславичу Удалому (Удатному), а то признавали Ольговичей — Михаила Всеволодовича Черниговского. С четвертой попытки в Новгороде утвердился Ярослав Всеволодович, который 30 декабря 1230 г. «целова святую Богородицю на всех грамотах Ярославлих и на всей воли новгородчьскои»45. С этого момента в городе княжат только его наследники. А в 1236 г., отправляясь на княжение в Киев, Ярослав без каких-либо опасений передал новгородский стол своему сыну Александру (в будущем — Невскому).

Псков

Аналогичная ситуация в отношениях с князьями складывалась и в Пскове, который вплоть до 1137 г. был новгородским пригородом. Обретя самостоятельность, город сохранял некоторые «элементы зависимости» от северорусской столицы, которая покровительствовала ему и нередко оказывала военную помощь46. В начале XIII в. Псков контролировали по преимуществу Ростиславичи: в 1216 г. — Владимир Мстиславич, а под 1232 г. упоминается его племянник Юрий47.

Таким образом, к началу 1230-х гг. сложилось четыре устойчивых династических объединения, охвативших своим влиянием все территории Руси. Это прежде всего Всеволодовичи (Юрьевичи) с Владимиро-Суздальским княжеством и тянущимися к нему Рязанью и Муромом. Верховной властью здесь обладал Юрий Всеволодович, брат которого, Ярослав, сохраняя за собой Переяславль Залесский, утвердился и в Новгороде. Последний, таким образом, имея номинальную самостоятельность, попал в орбиту влияния Суздальской династии. Другим центром была столица Ольговичей Чернигов с энергичным князем Михаилом Всеволодовичем, который часто и не без успеха демонстрировал свои претензии на «общерусские» столы. Так в 1220-е гг. он несколько раз владел Новгородом, а позднее подчинял своей власти и Галич и Киев. Возмужавший Даниил Романович с братом Васильком (Изяславичи — Романовичи) к 1230-м гг. уже прочно держали Волынь, пресекая любые попытки внешнего давления (Польша, Венгрия, Литва) и выказывая явные претензии на Галич. Ряд княжений в эти годы сохраняла династия Ростиславичей. Так, Владимир Рюрикович сидел в Киеве, а другие его родственники занимали столы в Смоленске, Полоцке и Пскове. Географически эти владения заполняли водораздел между зонами влияния Юрьевичей-Ольговичей и Изяславичей (Романовичей), а также зоны контактов с особенно агрессивными нерусскими соседями (Прибалтика, Литва, половцы). Подобное положение вынуждало Ростиславичей искать союзнических отношений с соседями, участвовать в частых военных предприятиях и находиться в центре практически всех конфликтов своего времени, которых, как мы увидим ниже, было немало.

Новгородская земля в XIII в. Границы указаны схематически (Насонов, 2002. С. 112)

Таким в самых общих чертах представляется внутриполитическое положение Русских земель к началу 1230-х годов, завершившихся трагедией монгольского вторжения.

Примечания

1. Карамзин, 1991. С. 462.

2. См.: Горский, 1992. С. 161.

3. Горский, 1996 (1). С. 6.

4. Назарова, 1986. С. 181.

5. Алексеев, 1966. С. 169—173, 283—285; Алексеев, 1975. С. 238; Алексеев, 2006. С. 19.

6. НПЛ, 263; Алексеев, 1966. С. 282—288; Алексеев, 1980. С. 233; Алексеев, 2006. С. 21.

7. Алексеев, 1966. С. 252—281; Рапов, 1977. С. 54—65.

8. Крип'якевич, 1984. С. 17.

9. Татищев, 1995. С. 143.

10. Крип'якевич, 1984. С. 18, 21—38; Горский, 1996 (1). С. 22.

11. О применении титула «великий князь» в отношении князей Северо-Восточной Руси см.: Горский, 1996 (1). С. 12, прим. 65.

12. Кучкин, 1984. С. 100—101.

13. Рапов, 1977. С. 170—173.

14. Рапов, 1977. С. 120—121.

15. ПСРЛ, I, 296, 301; II, 290.

16. Рапов, 1977. С. 108—109, 114—115, 120—122.

17. Рапов, 1977. С. 117—118.

18. Считается, что после гибели на Калке Мстислава Святославича в Чернигове некоторое время (1223—1225 гг.) правил Константин Ольгович. См.: Зотов, 1892. С. 25, 45—47; Горский, 1996 (1). С. 8—9. М. Димник считает, что Михаил Всеволодович стал черниговским князем в 1224 г. (Dimnik, 1981. P. 2, 7). Однако достоверно можно говорить о его правлении лишь начиная с 1225 г., когда он отказался от владения в Новгороде, куда был посажен Владимиро-Суздальским князем Юрием (НПЛ, 64, 268; Бережков, 1963. С. 269).

19. Рапов, 1977. С. 126—128, 132—133.

20. НПЛ, 58; Рапов, 1977. С. 127—128.

21. НПЛ, 58.

22. Татищев, 1995. С. 230.

23. Воскресенская летопись под 1217 г. указывает на то, что после смерти Ингваря князем стал Роман Ингваревич, но в других летописях под 1237 г. великим князем Рязанским назван Юрий Ингваревич (ПСРЛ, VII, 243; I, 514—515; IV, 31; V, 173; XV, 366—367). Известно, что Роман погиб в 1238 г., защищая Коломну, т. е. возможно он и стал после смерти отца обладателем Рязани, но по каким-то причинам вскоре уступил ее брату (Кузьмин, 1965. С. 160; Рапов, 1977. С. 132).

24. Кузьмин, 1965. С. 130—144.

25. Рапов, 1977. С. 126, 131.

26. Во время похода на Рязань в 1207 г., на Волжскую Болгарию в 1220 г. и Мордву в 1227 г. См.: Горский, 1996 (1). С. 12.

27. ПСРЛ, I, 343, 353.

28. Рапов, 1977. С. 159—160.

29. Дж. Феннел предполагает, что смоленский стол после 1230 г. занял один из Ростиславичей: брат Мстислава Давыдовича Владимир Псковский или сын Мстислава Ростислав (Феннел, 1989. С. 110, прим. 47). Никаких указаний по этому поводу в источниках не содержится.

30. Голубовский, 1891. С. 196—198, 299; Алексеев, 1980. С. 233—234; Рапов, 1977. С. 179—181; Алексеев, 2006. С. 42.

31. НПЛ, 72, 281; Рапов, 1977. С. 192. Дж. Феннел считает, что Святослав изгнал из Смоленска одного из своих родственников (Ростиславичей), который утвердился здесь после смерти Мстислава Давыдовича (Феннел, 1989. С. 110).

32. Алексеев, 1980. С. 234; Горский, 1996 (1). С. 11.

33. Алексеев, 2006. С. 42.

34. ПСРЛ, II, 484—485; Рапов, 1977. С. 158.

35. Головко, 2002. С. 63—68.

36. Майоров, 2001. С. 483—484. В.Т. Пашуто датирует договор 1222 г. (Пашуто, 1968. С. 249).

37. Алексеев, 2006. С. 22—31; Рапов, 1977. С. 90—91; Горский, 1996 (1). С. 13.

38. Крип'якевич, 1984. С. 25, 56. Некоторые считают их Рюриковичами (Зотов, 1892. С. 156—165; Рапов, 1977. С. 196), некоторые — представителями местной славянской знати (Włodarski, 1936. S. 22 n. 1; Пашуто, 1950. С. 150—151; Котляр, 1985. С. 129), а некоторые — черными клобуками или торками (Майоров, 2001. С. 591).

39. Существует мнение, что Киевская земля представляла в это время «коллективное владение» династии Рюриковичей, в котором каждая из сильнейших династических ветвей имела право на «часть» в земле (Пашуто, 1965. С. 73—76; Рыбаков, 1971. С. 154—162; Черепнин, 1972. С. 364—365). Критику концепции «коллективного сюзеренитета» см.: Толочко, 1992. С. 54—66; Горский, 1996 (1). С. 85, прим. 13.

40. Рапов, 1977. С. 179, 181.

41. Горский, 1996 (1). С. 7.

42. ПСРЛ, I, 438, 450, 451, 455.

43. ПСРЛ, I, 469; II, 781—782; Коринный, 1992. С. 68; Горский, 1996 (1). С. 23.

44. Об отношениях князя с новгородцами см.: Янин, 2003. С. 136—138.

45. НПЛ, 278.

46. Горский, 1996 (1). С. 7. Многие современные исследователи настаивают на полной политической независимости Пскова в период после 1137 г. (Янин, 1992. С. 8—12; Валеров, 2004. С. 116—117). Однако очевидно, что в рассматриваемое нами время Псков действовал с оглядкой на своего «старшего брата». Полемику между В.А. Буровым и В.Л. Яниным о характере взаимоотношений Пскова и Новгорода см.: ОИ. 1993. № 6. С. 208—210.

47. НПЛ, 55, 72, 281; Горский, 1996 (1). С. 22; Кучкин, 1987. С. 216.

 
© 2004—2021 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика